Автор критикует реакцию на свои слова «да будет место её в раю», сказанные после недавней кончины İoanna Hoca. Одни, указывая на то, что Hoca была гречанкой, выступают против пожеланий рая и милости, в то время как с противоположной стороны раздаются голоса: «в божественном свете ей не покоиться — будет она идти в свете». По мнению автора, эти два мировоззрения, укрепляющие политические позиции на смерти, — две стороны одного лезвия.
Автор отмечает, что главная его забота — монополия на слова. Он ставит под вопрос то, что человеку, употребляющему такие слова, как «рахмет» (милость) и «нур» (божественный свет), тут же навешивают ярлык правого, а тому, кто говорит «права человека», «равенство», «демократия», — ярлык левого. Он признаёт, что эта склонность, называемая в психологии «мыслительными сокращениями» (эвристиками), необходима для практической жизни; однако утверждает, что неспособность допустить мысль о том, что слова могут существовать вне политической принадлежности, — это умственная лень и мракобесие. По мнению автора, не каждый, кто говорит «пусть идёт в свете», автоматически просвещённый, и не каждый, кто желает милости, — консерватор. Он подчёркивает, что светскость, заявляющая о своей приверженности разуму и инклюзивности, превращая языковые шаблоны в догму, опускается в ту же плоскость, что и консервативное мракобесие, которому она противостоит.
Почему это важно
Спор показывает, что поляризация не ограничивается политикой, а просачивается вплоть до самых общих человеческих моментов, таких как траур и соболезнования. Если даже перед лицом смерти контролируется, какое слово кому принадлежит, это означает, что пространство, где можно разделить общую боль, сужается. Этот контроль также не является уделом какой-то одной стороны; утверждается, что оба лагеря, пользующиеся разными словарями, действуют с одним и тем же рефлексом навешивания ярлыков. Таким образом, вопрос выходит за рамки сообщения о кончине: он связан с проблемой превращения языка в удостоверение личности и занесения в политическую картотеку по словам, которые каждый использует в повседневной жизни. Вопрос, который статья оставляет открытым, звучит так: возможно ли выстроить общий язык соболезнования, не освободив слова от груза принадлежности?