Космический потенциал США — это экосистема, в которой гражданские исследования, военная разведка и коммерческие спутниковые группировки используют одну и ту же инфраструктуру. По состоянию на октябрь 2026 года эта структура возобновила пилотируемые полёты на Луну, уже четверть века непрерывно эксплуатирует станцию и владеет примерно двумя третями активных спутников. Хотя доля агентства, превышавшая 4 % федеральных расходов в эпоху Apollo, сегодня снизилась примерно до 0,35 %, потенциал не сократился, а переместился в коммерческую сферу. В 2025 году мировая космическая экономика достигла 686 миллиардов долларов, из которых 544 миллиарда пришлись на коммерческую выручку; США самостоятельно обеспечили 57 % мировых государственных расходов на космос.
Согласно статье, геополитика теперь шестимерна:
- суша, море, воздух, космос, киберпространство и когнитивная сфера.
В институциональной архитектуре NASA владеет Artemis и научными спутниками; работает с 10 центрами, а его персонал сократился примерно с 18 000 в начале 2025 года до примерно 14 000 в 2026 году. Созданные в 2019 году Space Force управляют GPS и предупреждением о ракетном нападении; Space Command, NRO, NOAA и FAA образуют другие уровни. Первый транш Space Development Agency — Tranche 1 — к осени 2026 года достиг примерно 84 спутников, цель остаётся прежней — 126. По мнению автора, Украина и Ближний Восток доказали необходимость многодоменных операций, основанных на космическо-кибернетической интеграции.
Почему это важно
Эта таблица показывает, что мощь в космосе уже невозможно измерить бюджетом одного ведомства; поскольку NASA сокращается, а возможности смещаются в коммерческую сферу, тем, кто хочет оценить космическое превосходство США, необходимо смотреть дальше государственных цифр. Совместное использование гражданскими, военными и коммерческими системами одной и той же инфраструктуры означает не только эффективность, но и уязвимость; в ходе конфликта нацеливание на одну сеть может затронуть все три области сразу. Расширение геополитики до включения космического, кибернетического и когнитивного измерений показывает, что во многих областях — от оборонного планирования до экономической политики — космос становится не отдельной повесткой, а центральной переменной. То, что опыт Украины и Ближнего Востока считает эту интеграцию необходимостью, поднимает вопрос о зависимости для стран, не обладающих сопоставимыми возможностями. Обрыв анализа, не успевшего завершить разделы о пилотируемом полёте на Луну и коммерческих спутниковых группировках, оставляет без ответа часть того охвата, который обещала таблица.